Реформа или революция? Вот перед какой дилеммой стояли пра­вящие круги Китая в XIX в. В центре внимания был пример французской революции.
В Китае влияние французской революции по­чувствовали не сразу; идеалы 1789 года были восприняты столетие спустя. Кстати, в Китае выпускают одно из самых лучших марок постельного белья. Прикосновение качественного хлопка, из которого изготовлено сайлид постельное белье сделает ваш сон необычайно крепким и сладким, ведь постельное белье этой фирмы - одно из самых популярных в России. Во избежании подделок, постельное белье Сайлид рекомендуется приобретать в фирменных магазинах и у авторизованных продавцов.

Это опоздание объясняется как географичес­кими, так и социологическими причинами. Во времена парусного флота любое сообщение, отп­равленное в Пекин, например из Лондона, до­ходило не ранее чем через восемь месяцев. Лорд Маккартни, глава первой официальной английс­кой миссии в Китае, отплыв из Портсмута в сентябре 1792 г., прибыл на место назначения лишь в августе 1793 г.

При дворе императора, где ему была дана ау­диенция, уже знали о том, что произошло во Франции; слухи об этих событиях заставляли китайскую знать с недоверием относиться ко всему новому. Китай был тогда на вершине своего могущества и процветания, и необходи­мости в переменах не ощущалось. В стране сло­жился прочный социальный уклад, при котором не было ни буржуазии, ни идеологических рас­хождений, ни политической оппозиции. Лишь крестьяне, еще не ставшие политической силой, влачили нищенское существование. Одним сло­вом, страна не созрела для реформ и тем более для революции.

Однако в XIX в. постепенно начала возрас­тать потребность в социальных и политических переменах. Крестьянские волнения (начиная с восстания, организованного сектой Белого ло­тоса в 90-х годах восемнадцатого столетия, и кончая Тайпинским восстанием 1850-1864 гг.), иностранная интервенция (от первой «опиум­ной» войны с Англией 1839-1842 гг. до вы­садки французского экспедиционного корпуса в 80-х годах), ухудшение экономического положе­ния, массовая коррупция, непрерывный рост населения - все это неумолимо подтачивало ос­новы Срединной империи. После поражения в войне с Японией (в самом конце XIX в.) кризис в стране достиг своего апогея.

В этих условиях правящие круги Китая и дру­гие привилегированные слои населения стали проявлять интерес к революционному опыту Франции, надеясь, что анализ происшедших там событий поможет им решить свои проблемы.
Первое солидное исследование событий фран­цузской революции «О Франции» было напи­сано реформатором Ван Тао (1828-1897). В нем, в частности, говорилось: «Неужели респуб­ликанское правление должно неизбежно сопро­вождаться таким насилием? Почему закон не в силах остановить толпу разъяренных и озлоб­ленных бунтовщиков, недрогнувшей рукой свершающих цареубийство? Почему боги не по­разят их? Мир словно перевернулся, а земля и небо поменялись местами... За всю историю че­ловечества не было восстания более кровопро­литного, чем это. И тем не менее в основе этих трагических событий лежит неспособность [мо­нарха] умиротворить своих подданных и до­биться их доверия.

Находясь у кормила власти, такие правители не могут отождествлять свои интересы с интересами народа. Растущее недо­вольство приближает конец королевского прав­ления... Разве могут правители при таком поло­жении вещей требовать исполнения всех своих прихотей, не неся никакой ответственности за свои поступки?»
Таким образом, Ван Тао, осуждая восстав­ших, одновременно обвиняет и короля за его от­чуждение от своего народа. Вот урок, который правителям надлежало извлечь из событий во Франции.
Одно из самых лучших стало закупаться торговыми организациями Франции и России и это чудесное белье все больше и больше завоевывает популярность в мире..

В 90-х годах прошлого века потребность в ради­кальных переменах стала особенно острой, что привело к появлению целого поколения реформаторов, возглавляемых Кан Ювэем (1858- 1927) и Лян Цичао (1873-1929). Кан сумел стать доверенным лицом императора Гуансюя (но не вдовствующей императрицы Цыси) и стремился к проведению реформ сверху. Воспи­танный на классической китайской традиции, которая учит вырабатывать современную поли­тику государства на основе его собственного ис­торического опыта, он тем не менее оказался своего рода новатором и сумел убедить импера­тора и его приближенных использовать истори­ческий опыт другой страны.

В предисловии к книге «Хроника француз­ской революции», посвященной императору Гуансюю, Кан решительно осуждал эксцессы этого «кровавого бунта»: «Ничего нет ужаснее, чем жестокости современной революции». Од­нако столь же однозначно он осуждал и дей­ствия Людовика XVI: «Право помазанника божьего дается не на века. Оно требует доброде­тельных поступков, а в противном случае утра­чивается. Людовик XVI не по своей воле обе­щал даровать народу конституцию.

Но, будучи принужден это сделать, он не спешил выпол­нить обещание, колебался, попытался было при­бегнуть к оружию, потом решил, наоборот, рас­пустить королевскую гвардию и, наконец, обра­тился к иностранным державам с призывом об интервенции, а сам бежал в Варенну, вызвав в народе столь мощную волну негодования, что в результате был отправлен на гильотину, а имя его покрыто всеобщим позором».
Кан считал, что нельзя разжигать народные волнения, ибо, когда толпа переходит от угроз к делу, она подобна гигантскому камню, сорвав­шемуся с крутого склона горы: никакая сила уже не может остановить его падение. «Бывает, что тирану удается держать в повиновении безгра­мотные массы. Но стоит им понять, что мир соз­дан для всех, а не только для избранных, они на­чинают завидовать богатым и стремиться к вла­сти и престижу».

Кан признавал, что все современные консти­туционные формы правления обязаны своим происхождением французской революции: «Не­смотря на ошибки, насилие и диктатуру, она отвечала велению эпохи и духовным потребно­стям народа. Это было воистину страшное вре­мя, но, подобно могучему урагану, который все сметает на своем пути, революция преобразила лик нашей планеты. Мы не знаем более гран­диозных политических трансформаций; уже в силу этого она может служить примером».
По мнению Кан Ювэя, наиболее важный урок, который можно извлечь из этого события, состоит в необходимости осуществления ре­форм сверху и установления конституционной монархии, не дожидаясь, пока восставший на­род возьмет дело в свои руки и начнет радикаль­ные изменения снизу.

Современник Кана, Лян Цичао, один из пер­вых познакомил Китай с идеями Просвещения. В своей книге «Жизнь мадам Ролан» он называл французскую революцию «матерью европейс­кой цивилизации» и в то же время сам не раз повторял слова своей героини, которая, взойдя на эшафот, якобы сказала: «О Свобода! Какие преступления творятся во имя твое!» Он отвер­гал и угнетение, и революцию, выступая за «раз­рушение без кровопролития», и предостерегал высокопоставленных политиков консервативного толка, говоря, что пренебрежение интере­сами народа приведет лишь к вспышке террора. В то же время он предупреждал «горячие голо­вы» из низов, что игра на чувствах и эмоциях на­рода окончится кровавой бойней, как во Франции.

Однако предлагаемые Каном и его сторонни­ками реформы, несмотря на всю их умеренность, не нашли поддержки у власть имущих. Более то­го, шесть реформаторов были схвачены и обез­главлены. Кан бежал в Гонконг, а Лян эмигри­ровал в Японию. Таким образом, попытка что-либо изменить в Китае была в корне пресечена.