Хотя воспаление легких известно с давних времен (в «Кодексе Гиппокра­та» встречается термин «перипневмония», образованный от слова pneuma - дыхание), этот недуг, яркий и своеоб­разный, лишь каких-нибудь сто пять­десят лет назад научились выделять из общей группы острых лихорадочных заболеваний. Сообщая в Англию о смерти лорда Байрона в апреле 1824 года, Уильям. Флетчер писал, что «болезнь Его Светлости произошла в десять дней и началась с нервной горячки».

Старый слуга был не шибко образован, но и дипломированные врачи привычно пользовались этой расплыв­чатой терминологией. Под названием «нервная лихорадка», не отличавшим ее от множества других болезней, пнев­мония фигурировала в ученых диссер­тациях и в романах известных писа­телей. Однако научное «рождение» пневмонии совершилось уже в начале века, точнее в 1819 г., когда в Париже вышел в свет «Трактат о посредствен­ной аускультации» Ренэ Лаэннёка. Прогресс науки всегда связан с от­крытием новых методов исследования. Для практической медицины, однако, существенно, чтобы приемы исследо­вания больного были просты - тогда их можно использовать в любой обста­новке.

Два портативных метода диагностики один за другим появились в первые десятилетия XIX века: высту­кивание, или перкуссия (она была разработана еще в предыдущем столетии, но распространилась позже), и выслу­шивание, иначе аускультация - ее изобрел Лаэннек. Причем аускультация «посредственная», то есть посредством какого-то предмета.
Таким предметом может быть брев­но: если чиркнуть гвоздем по торцу, на противоположном конце человек, приложивший ухо к дереву, отчетливо услышит скребущий звук. Все это про­сто, как детская игра. Но лишь наблю­дательный глаз увидит в игре детей нечто никем до сих пор не замечен­ное. Собственно, так и произошло с изобретателем аускультации: проходя мимо строительной площадки, он обра­тил внимание на двух мальчуганов, си­девших на корточках по обе стороны бревна.

Спустя несколько дней он был приглашен к молодой девушке, страдавшей болезнью сердца. Выслушать сердце просто так, ухом, как делали Гиппократ и Гален, доктор постеснялся. Он свернул в трубку тетрадь и приста­вил к груди - результат превзошел все ожидания. И все же бумага про­водила звук хуже, чем дерево. После этого Лаэннек заменил импровизированную трубку деревянной, и таким образом появился на свет стетоскоп. Этот рассказ (заимствованный из книги Лаэннёка) вполне в духе научных анекдотов о счастливой случайности, благодаря которой ученого неожидан­но осеняет блестящая идея. Но, как всегда бывает в таких случаях, открытие созрело лишь в итоге долгого труда.

Вооруженное фонендоскопом - современной модификацией стетоскопа, ухо терапевта без труда отличает нормальные звуки сердца от патологи­ческих и нормальное (везикулярное) дыхание от дыхательных шумов, обус­ловленных болезненными процессами: туберкулезными очагами, скоплением жидкости в плевральных мешках, воспа­лительными инфильтрациями. Но лишь немногие врачи помнят, кому они обязаны умением быстро и безошибоч­но разбираться в хаосе невнятных зву­ков, доносящихся из грудной клетки.

«Маленький бретонец» (прозвище Лаэннёка) потратил на это три года. Он выслушивал больных короткой и неудобной трубкой, выточенной из ясеня, следил, как исчезают хрипы у выздоравливающих, исследовал трупы умерших. (Однажды на вскрытии он порезал палец и заразился туберкуле­зом - болезнью, которую он выделил, описал, обозначил этим термином и от которой погиб в возрасте 46 лет.) В те времена не существовало ни рентгенологии, ни бактериологии, ни современной микроскопии. Лаэннек наблюдал болезни невооруженным глазом. Но это были глаза гения. Мож­но удивляться тому, что его описание крупозной пневмонии, сделанное 160 лет назад, чуть ли не слово в слово совпадает с тем, что можно про­честь о ней сегодня в наших учебниках.