Искусные надгробные па­мятники существовали у южных славян уже в ту эпоху, когда они впервые появились на Балканах и начали заселять районы, находив­шиеся под властью Рима и под сильным влиянием эллинистических традиций. Несколько таких укра­шенных резьбой деревянных надгро­бий можно увидеть сейчас в Бел­градском этнографическом музее.

Со временем дерево в создании надгробных памятников сменил ка­мень. Вероятно, это было вызвано переходом славян, былых кочевни­ков, к оседлой жизни - потребовался и более долговечный материал для надгробий; а быть может, сыграли свою роль контакты с давними оби­тателями этих мест, широко использовавшими камень в строительстве.

В XIV-XV веках камень уже преобладает в надгробных памятни­ках южных славян, особенно в Бос­нии (где широкое распространение получили каменные надгробия рели­гиозной секты богомилов) и в не­сколько меньшей степени в Сербии. Могильные плиты имели определен­ные скульптурные формы и в боль­шинстве случаев включали изобра­жение человека.

К началу XIX века давняя традиция укоренилась достаточно прочно: в Сербии сложился и полу­чил значительное развитие особый вид этого искусства, процветавший на протяжении целого столетия. Его образцы обнаруживаются и позд­нее - в начале XX века, но в наши дни они, за редким исключением, совсем исчезли.

Зародившись в центральной Сер­бии, этот вид искусства был наибо­лее распространен в области Шумадия, к югу от Белграда, где распола­гаются города Крагуевац, Иваница и Титово-Ужице. Памятники его - отнюдь не единичное явление. Они встречались не в отдельных, да­леких друг от друга селениях, а, на­оборот, во всех деревнях и небольших городках Шумадии, а иногда и за пределами этого известного свои­ми художественными традициями района.

Основной мотив - изображение умерших, а цель - увековечивание их памяти детальным рассказом о том, кем они были и чем занима­лись. В высеченных на камне и не­редко раскрашенных «картинках» изображались простые люди, предме­ты, которыми они пользовались при жизни, гербы их профессий и т. д. Очень часто на плите изображалось также и «древо жизни», увенчанное пышной лиственной кроной, на кото­рой сидит голубь, олицетворяющий душу покойного.

Иногда рассказ о жизни уступает место острой характерности умер­шего: с одного из надгробий былая кокетка бросает на случайных про­хожих завлекающие взгляды; а вот лицо пессимиста - уныло обвисшие губы свидетельствуют о постоянно постигавших его разочарованиях. Все вокруг словно бы погружено в раз­думье, а за опущенными глазами каменных изваяний будто таится своя, внутренняя жизнь. И повсю­ду- солдаты, поодиночке и группа­ми, навсегда застывшие по стойке смирно: безмолвные свидетели рух­нувших надежд и проигранных сра­жений. Это целый мир - застывший, недвижный мир людей, которых не заботят уже ни спасение души, ни мирские желания...

Самобытность этого искусства не вызывает сомнений, а его разнообра­зие поразительно. Оно, несомненно, восходит к подлинному народному творчеству сербских крестьян; вни­мательному наблюдателю эти могильные камни расскажут многое об истории развития сербского народа - от сельской патриархальной общины до современного урбанизма.

Чем же объясняется столь необыч­ный характер и высокий уровень этого искусства, которое поначалу кажется не столь «возвышенным»? Создатели его были подлинными творцами: мастерство их отмечено печатью глубокой оригинальности и непосредственности. Это тонкое и це­ломудренное искусство, которому порой не чужд мягкий, ненавязчи­вый юмор.

И не удивительно, ибо в сердце сербских крестьян всегда жило глу­бокое внутреннее чувство «обстоятельности», прочной связи с родной землей, и они умели беречь и выра­жать это чувство. Наиболее талант­ливые самородки даже при весьма ограниченных возможностях кресть­янского общества находили пути и средства для выражения своих твор­ческих дарований. Одно из них - не­притязательно раскрашенные надгробные памятники, теснейшим образом связанные с миром их созда­телей, их повседневной жизнью и обычаями. А отсюда - и богатство и разнообразие этого вида искусства.

Но с развитием урбанистической культуры источники творческого вдохновения таких художников утрачивают свой самобытный характер, и их художественное мастерство, постепенно нивелируясь, подменяется ремесленнической сноровкой. Те не­многие резчики, которые продолжа­ют сейчас эту традицию, не обладают, к сожалению, ни необходимыми профессиональными навыками, ни свежестью восприятия мира, ни непосредственностью творческой мане­ры, столь присущими старым масте­рам.
Большинство надгробий XIX века созданы в технике низкого рельефа, а в некоторых случаях на камнях выбивались лишь контуры изобра­жения. Круглая скульптура встреча­ется в таких надгробиях очень редко.

Вполне возможно, что вначале резчики надгробных плит использо­вали белый мрамор из каменоломен Студеницы, известных по всей стра­не с незапамятных времен. Тщатель­ное обследование действительно об­наруживает следы краски на над­гробиях из белого мрамора, однако гладкая поверхность долго не держала краску.
Поэтому позднее использовали другой, пористый камень, который лучше «держал» краску и легче подвергался обработке. Иногда на круп­нозернистый камень накладывали мелкозернистый, служивший основа­нием для красочного слоя.

На некоторых надгробиях высече­ны надписи, рассказывающие о том, как умер тот или иной человек, а также о странностях и причудах усопшего. Вот несколько таких при­меров:
«Увы, как слишком рано рас­крывшийся цветок, увял я - увял, как роза под палящим солнцем».
«Вдали от дома я лежу, и не распустятся на моей могиле цветы родной Сербии. Скажите всем, кого любил я, что никогда не вернусь в родные края».
«Он умер против своей воли, сраженный дланью стража, в присут­ствии начальства» (замысловатый эвфемизм - умерший был казнен).

«Подойди ближе, путник, воз­любленный брат мой! Я ничего не имею против тебя - гляди же спокой­но на место, где покоится моя юность».
«Здесь почиет в мире Круна, первая жена Любомира Тадича. Уста­ла она от жизни и жаждала отдохно­вения. Да простит она нам наши прегрешения! Неутешный муж Любо­мир и его вторая жена Любованка».
«Под камнем сим покоюсь я - ты смотришь на меня. Хотел бы я стоять, где ты, чтоб ты лежал, где я».

В таких надписях нет отчаяния. Выраженное в них чувство - скорее печаль, искренность, безмятежность духа, покорное принятие порой даже несправедливой судьбы и... немалое чувство юмора. Одним словом, они проникнуты простой и здоровой жиз­ненной философией.
Но сейчас эти произведения народ­ного искусства постепенно исчеза­ют - они гибнут от разрушительного воздействия стихий, времени и люд­ского небрежения.

Мы можем вам еще рассказать про интернет-магазин, в котором вы может купить сумку по самым низким ценам. Вашу покупку доставят вам прямо на дом, и вы сможете лично убедиться в отличном качестве товара.